Абулькосим Фирдоуси (934/41-1020/25) прославился на весь мир созданием эпической поэмы «Шахнаме» – «Книга царей», превышающей по объему в 10 раз «Илиаду» и «Одиссею» Гомера вместе взятые. Главный герой эпоса – систанский витязь Рустам – мужественен, необычайно силен, добродушен, гуманен, способен на самоотверженную любовь и преданную дружбу. Он является идеальным героем в народном сознании таджиков и персов, выражает народность поэмы, стремление к свободе и равенству.«Шахнаме» отражает борьбу народа против иноземного господства, за государственную и культурную независимость, и сама вдохновляет на эту борьбу все новые и новые поколения. Он работал над книгой 30 лет. Легенда гласит, что пришедший на смену Саманидам тюрский султан Махмуд Гезнвеид, стремившийся привлечь на свою сторону родовую знать, обещал поэту оплатить каждый бейт поэмы золотым динаром, когда же поэт преподнес ему эпопею, содержавшую свыше 60-ти тысяч бейтов, скупой султан «одарил» Фирдоуси низкопробными серебряными дирхемами, т.к. поэма призывала народ к объединению для борьбы с тюрками. Рассерженный поэт отверг дар султана и, спасаясь от мести, удалился в изгнание, где и завершил поэму сатирой на султана Махмуда. Другая легенда гласит, что Фирдоуси все-таки дождался награды – но поздно. Когда караван с богатой наградой входил в одни ворота города – в другие похоронная процессия выносила тело усопшего в нищете Фирдоуси.
Отрывок из поэмы “Шах-намэ”
…”Сиявуш проходит сквозь огонь”…
Сложили две горы из дров. Лишь Бог
Число поленьев нам назвать бы мог.
Проход меж ними узкий был такой,
Что еле помещался верховой.
Шах благороднй произнес слова:
“Облейте нефтью черной все дрова!”
Облили двести слуг, зажгли потом,
И ночью стало вдруг светло, как днем.
Густой сначала заклубился дым,
Взметнулось пламя к небу вслед за ним.
И сделалась земля светлей небес.
Весь мир стенал, огонь все выше лез.
Царица вышла, устремила взор
Туда, где полыхал вовсю костер.
Струною натянулась замерла.
Казалось что сама сгорит дотла.
Все взгляды обратились на царя.
И каждый клял его, душой горя.
Пришпорил резко Сиявуш коня,
Конь слился тут же с пламенем огня.
И в вихре дымном, огненном совсем
Видны не стали ни скакун, ни шлем.
Вся степь с надеждой вглядывалась в дым,
Желая видеть витязя живым.
С улыбкой он явился наконец.
Душа чиста, а на щеках багрец.
——————————————————————————–
Степь раскалилась. Ее ясный лик
Тоской и болью омрачился вмиг.
Царевич золотой надев шелом,
К державцу подскакал на вороном.
В одежды белые облек он стан.
Он улыбался, от надежды пьян.
Примчал ездок на вороном коне –
Взлетела пыль из-под копыт к луне.
Осыпал камфарой он свой наряд –
Так саван посыпать велел обряд.
На землю быстро спрыгнул и тотчас
Перед владыкой совершил намаз.
Лицо царя горело от стыда.
Он говорил несмело от стыда.
Одежды поражали белизной.
Не тронут был огнем и вороной.
Возвесилилися и стар, и млад,
Степь ликовала, радовался град.
Повсюду славил Бога людской хор
За то, что над безгрешным длань простер.
Лишь Судаба совсем с ума сошла:
Кричала криком, волосы рвала.
Невинный сын предстал перед отцом.
Пылинки пепла не было на нем.
Сошел с коня могучий царь царей,
И слезли воины с его коней.
Поцеловал царевич нежно прах,
Там, где стоял великий падишах.
——————————————————————————–
Ответил Сиявуш: “Не сожалей,
Что таково круговращенье дней.
Я подозреньем и стыдом объят.
В живых останусь, коль не виноват.
А если лжив, то тут мне и конец:
Не помогает грешникам творец”.
Ужасен был костра бездонный зев.
Воззвал к создателю бесстрашный лев:
“Дай мне, Господь, пройти сквозь вал огня,
От клеветы отца избавь меня!”
Он много раз молитву повторил,
Затем погнал коня, что было сил.
Раздался в городах великий стон.
Печалью божий мир был сокрушен.
И Сиявушу так сказал отец:
“Ты благороден, сын мой, ты храбрец.
Безгрешной матерью своей рожден,
Царить ты будешь – в этом убежден“.
Он обнял сына, мягко попросил,
Чтоб тот его немедленно простил.
Затем вошел, счастливый во дворец.
Надел на голову златой венец.
Вина потребовал, певцов позвал –
Весельем вмиг наполнился весь зал.
С царевичем был нежен властелин,
От радости пьянел он и от вин.
Три дня гуляли – пили до темна.
Для всех была распахнута казна.
